Four by Alexander Tinyakov (1886-1934)

The final issue of the wonderful and always surprising online journal Numéro Cinq features four poems by the terrible and downright shocking Alexander Tinyakov (1886-1934) in my translation. It’s somehow appropriate that Tinyakov, who was perpetually late to the party — releasing his first book of Symbolist verse in 1912, two years after the “crisis of Russian Symbolism” — should make it into Numéro Cinq by the skin of his gritted teeth.

I want to express my gratitude to Melissa Considine Beck, one of the literary blogosphere’s most distinguished citizens, for soliciting this selection, and to Douglas Glover, the journal’s founding editor, for cheerfully accepting poems he rightly calls “blackly cynical and exuberantly negative.”

You’ll find the Russian texts below the fold.


Плевочек

Любо мне, плевку-плевочку,
По канавке грязной мчаться,
То к окурку, то к пушинке
Скользким боком прижиматься.

Пусть с печалью или с гневом
Человеком был я плюнут,
Небо ясно, ветры свежи,
Ветры радость в меня вдунут.

В голубом речном просторе
С волей жажду я обняться,
А пока мне любо — быстро
По канавке грязной мчаться.

Март 1907

Поздний грач

Подморозило — и лужи
Спят под матовым стеклом.
Тяжело и неуклюже
Старый грач взмахнул крылом.

Дожил здесь он до морозов,
Дотянул почти до вьюг
И теперь почуял позыв
Улететь на светлый юг.

Клюв озябшей лапкой чистя,
Он гадает о пути,
А пред ним влекутся листья
И шуршат: «Прощай! Лети!»

Декабрь 1909

Радость жизни

Едут навстречу мне гробики полные,
В каждом — мертвец молодой,
Сердцу от этого весело, радостно,
Словно берёзке весной!

Вы околели, собаки несчастные, —
Я же дышу и хожу.
Крышки над вами забиты тяжёлые, —
Я же на небо гляжу!

Может, — в тех гробиках гении разные,
Может, — поэт Гумилёв…
Я же, презренный и всеми оплёванный,
Жив и здоров!

Скоро, конечно, и я тоже сделаюсь
Падалью, полной червей,
Но пока жив, — я ликую над трупами
Раньше умерших людей.

28 июля 1921

Моление о пищи

Ухо во всю жизнь может не слышать звуков тимпана, лютни
и флейты; зрение обойдется и без созерцания садов; обоняние
легко лишается запаха розы и базилика; а если нет мягкой, полной
подушки, все же хорошо можно заснуть, положивши в изголовье
камень; если не найдется для сна подруги, можешь обнять руками
себя самого – но вот бессовестное чрево, изогнутое кишками,
не выдерживает и не может ни с чем примириться.
Саади

Пищи сладкой, пищи вкусной
Даруй мне, судьба моя, —
И любой поступок гнусный
Совершу за пищу я.

Я свернусь бараньим рогом
И на брюхе поползу,
Насмеюсь, как хам, над Богом,
Оскверню свою слезу.

В сердце чистое нагажу,
Крылья мыслям остригу,
Совершу грабёж и кражу,
Пятки вылижу врагу.

За кусок конины с хлебом
Иль за фунт гнилой трески
Я, — порвав все связи с небом, —
В ад полезу, в батраки.

Дайте мне ярмо на шею,
Но дозвольте мне поесть.
Сладко сытому лакею
И горька без пищи честь.

Ноябрь 1921

Advertisements

2 thoughts on “Four by Alexander Tinyakov (1886-1934)

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s